Эксклюзив
Подберезкин Алексей Иванович
01 июля 2016
4757

«Совмещение» и «замещение» основных глобальных тенденций и факторов мирового развития в XXI веке

Main 01072016 3

… главным вопросом в определении общей политики ЕС в мировых делах является проблема сочетания задачи выработки
единого подхода, с одной стороны,
а с другой – позиций и амбиций
отдельных государств-членов…[1]

В. Мизин,
исследователь МГИМО(У)

Заранее понимая, в каком
направлении и в какой динамике
будет меняться та или иная
ситуация, можно упредить многие
вызовы, а также избежать ошибок
и упущений в стратегическом
планировании…[2]

С. Нарышкин,
Председатель Госдумы ФС РФ

«Совмещение», «замещение» и взаимодействие основных факторов и тенденций создают динамично развивающуюся систему международных отношений, которая реализуется в конкретный период времени в конкретной международную обстановку (МО), о которой нельзя судить только на основа анализа отдельных факторов или тенденций. Также как нельзя судить о состоянии всей системы, а тем более о ее будущем на основе ее отдельной. даже очень важной части. Впрочем, многие годы это не останавливало ни политиков, ни ученых, которые формировали свое представление о МО на основание политики двух–трех ведущих держав.

Международная обстановка формируется в XXI веке не только под воздействием основных групп факторов (о которых мы говорили выше, но сейчас необходимо напомнить еще раз)[3]:

– основных мировых тенденций, трендов и глобальных процессов;

– традиционных факторов – ЛЧЦ, наций и государств, – которые являются основными субъектами МО;

– новых факторов – международных и национальных негосударственных акторов – субъектов МО;

– нового субъективного фактора – человеческого капитала и институтов его развития, ставшего в XXI веке уже не только важной мировой тенденций, но и самостоятельным субъектом формирования МО, но и их взаимосвязи и взаимовлияния, иногда очень враждебного, образующих из этих групп факторов единую систему международных отношений и миропорядка[4].

Целесообразно вернуться к иллюстрации этого тезиса.

Взятые вместе, все эти факторы и тенденции образуют некое динамическое равновесие во всей системе и МО, о которой профессоры МГИМО(У) А. Сидоров и Н. Клейменова справедливо написали: «Взаимодействие новых явлений, возникающих в процессе исторического развития (у меня – факторов – А.П.), и системы международных отношений определяет закономерности ее эволюции… Если мирным путем поддерживать колеблющееся равновесие не удается, система разрушается»[5].

В реальной жизни ведущие мировые и региональные тенденции развиваются, как правило, разнонаправлено, нередко противоречат друг другу. Так, очевидно, что в XXI веке глобализация противоречит растущей тенденции самоидентификации. Именно совокупность основных тенденций формирует основные условия для развития МО, поэтому крайне важно попытаться оценить некий «общий вектор» (если он есть) этой совокупности.

Надо сказать, что даже в современных исследованиях, посвященных стратегическому прогнозу развития МО, как правило анализируются либо глобальные тенденции, либо факторы, но очень редко – акторы – и почти никогда не анализируется взаимосвязь между ними.

Это и понятно, ведь даже самая простая модель такой системы МО во взаимосвязи хотя бы основных четырех групп тенденций и факторов представляет собой огромную по объему работу, предполагающую анализ многих тысяч факторов и переменных. В самом общем виде эта модель МО, как системы, может быть представлена как международная обстановка в XXI веке как система взаимосвязанных тенденций и факторов (где степень влияния, например, может быть оценена по шкале от 1 до 10, а возможность нейтрализации – от –1 до –10).

Актуальность такого анализа динамической взаимосвязи сегодня все более возрастает. В практическом плане, как уже говорилось в предисловии к этой работе, очень важно не только выделить, проанализировать и спрогнозировать ведущие тенденции мирового развития, но и попытаться совместить их между собой с тем, чтобы выделить общий доминирующий вектор мирового развития и формирования международной обстановки (МО). Этот общий вектор ведущих тенденций вместе с другими факторами в конечном счете и будет определять будущий сценарий МО и наиболее вероятный вариант его развития. Грубо говоря практическая задача заключается в том, чтобы определить, ведёт ли общее развитие событий в мире к войне либо к сотрудничеству между локальными цивилизациями и нациями.

Самый яркий пример вычисления такого вектора развития МО – эпоха географических открытий, когда разные вектора развития человечества предопределили длинный период войн в Европе и на других континентах, уничтожение целых ЛЧЦ и наций. В очень упрощенном виде этот период развития МО в истории можно было проиллюстрировать развитием следующих взаимосвязанных тенденций между самыми, казалось бы, разными глобальными тенденциями и вероятностью военных конфликтов и войн.

Как видно из рисунка, основные тенденции в развитии человечества в XIV–XVIII вв. вели к резкому усилению степени враждебности МО и бесконечной череде войн, более того, уничтожению целых цивилизаций и наций (вектор «а»), завоеванных в ходе географических открытий. Причем разные тенденции в разной степени влияли на формирование враждебности в МО в разные периоды. Так, религиозная вражда в период Реформации, совпавшая с периодом географических открытий, безусловно, добавила не только нетерпимости, но и появлению новых религиозных войн – гражданских. До этого, напомним, такие войны были по отношении к «варварам» или сторонникам другой религии. Но эти войны в принципе не усилили качественно, в разы, характер вооруженного противостояния в МО, во всяком случае настолько сильно как алчность добычи пряностей и золота.

В еще большей степени интенсивность и масштабность войн усилили военно-технические достижения, которые были сделаны в XIV–XVIII века. Они привели к созданию профессиональных и массовых армий, способных в течение дня (как на Бородинском сражении) уничтожить десятки генералов и почти сто тысяч бойцов. Именно в эти века военно-политические факторы стали решающими в МО, сформулировав главный лозунг тех времен: «пушки – главный аргумент королей».

Эти рассуждения – не бесспорные и, может быть, недостаточно аргументирование, направлены только на то, чтобы предложить гипотезу «общего вектора» развития человеческой цивилизации, который сформировался под влиянием самых разных, порой противоречивых, тенденций и факторов мирового развития. Исходя из рассмотренных выше глобальных тенденций (при том понимании, что их анализ, как и перечень, естественно, должен быть значительно увеличен), можно представить следующую картину, отражающую некий «общий вектор» мировой политики и развития МО до 2021–2025 годов и до 2050 года. (Сразу же оговорюсь, что выбор этих тенденций и определение степени их влияния был сделан достаточно произвольно, с единственной целью определение «общего вектора» развития МО). Но даже из этого рисунка можно сделать как минимум два важных вывода.

Во-первых, общая направленность («общий вектор» развития МО) ведет к усилению влияния цивилизационных, социальных и научно-технических тенденций и вероятности увеличения конфликтности как следствию этого влиянии: межцивилизационные и социальные противоречия, чье влияние будет усиливаться, неизбежно выводят отношения между субъектами МО на уровень локальных человеческих цивилизаций, конфликта ценностных систем и интересов ЛЧЦ и наций, а значение научно-технических тенденций для таких взаимоотношений становится решающим.

Во-вторых, наиболее эффективные и часто используемые в политике средства – финансовые и военные –в XXI веке постепенно будут уступать место гуманитарно-цивилизационным и социальным, либо – точнее - гибридным средствам, сочетающим военно-силовые и гуманитарно-социальные средства насилия.

[6]

Это говорит о том, что будущие сценарии развития МО во все большей степени будут формироваться теми силами – цивилизациями, странами, нациями, коалициями, – которые смогут  обеспечить доминирование своей системы цивилизационно-идеологических ценностей и интересов[7]. Можно даже говорить о лидерстве в идеологии, как обязательном условии успешной борьбы ЛЧЦ.

В то же время растущее влияние гуманистических факторов как представляется, будут пытаться компенсироваться с помощью традиционных силовых – финансовых, экономических, военных, информационных – средств. Это хорошо видно не только на примере войны на Украине в 2014–2015 годах, где борьба за гуманитарно-цивилизационные ценности («европейскую общность») шла прежде всего с помощью финансово-экономических и военных средств. С целью ослабить растущее влияние российской локальной цивилизации в мире. Запад откровенно использовал не только шантаж, санкции и давление, но и военную силу.

Эта разнонаправленность тенденций в полной мере подтверждается документами, утвержденными Президентом США в 2015 году – Стратегией национальной безопасности февраль 2015 г. и Военной стратегией национальной безопасности (июнь 2015 г.), где основной акцент делается:

– на сохранении лидерства США и их контроля над существующими системами, силовыми (системными) средствами;

– обеспечении технологического лидерства США;

– сохранении американской системы ценности в качестве универсальной;

– готовность использовать для реализации такой политики военную силу.

В совокупности сказанное означает, что «общий вектор» развития МО достаточно быстро сдвигается в пользу сценариев силового и военного противоборства ЛЧЦ сознательно правящей элитой западной ЛЧЦ. Это делает силовую конфронтацию с элементами вооруженного насилия в XXI веке не просто вероятной, но и неизбежной. Более того, эта вероятность усиливается достаточно быстрыми темпами, что позволяет говорить о том, что военно-силовые сценарии развития МО уже начали реализовываться в 2015 годы. «Доля» вооруженного насилия среди других силовых средств увеличивается заметно уже в краткосрочной перспективе и будет доминирующей уже в 2020-е годы.

Эти выводы означают, что вероятность военного конфликта и войны на всем протяжении прогнозируемого периода будет только усиливаться: разница между «средними», векторами, представляющая «общий вектор» развития сценария МО, определяет вероятность использования силы. Если такая вероятность в 2015 году (как на предлагаемой картинке) рассматривается как «заметное влияние» (т.е. близкой к 50 баллам по предлагаемой типологии), то уже в 2021–2025 как «очень сильное» (превышающей 50 баллов), а в 2045–2050 – как «доминирующее влияние». Это означает, что вероятность использования военной силы и экономических санкций уже в настоящее время стремительно превращается в самую обычную политическую практику. Это так же означает, что растёт востребованность соответствующих инструментов наращивание их мощи и эффективности, а также, что идет процесс создания новых институтов и инструментариев по использованию военной силы.

Уместно в этой связи привести заключение, сделанное в уставе армии США, из которого следует, что сдерживание использования военной силы ведет в конечном счете к увеличению ее масштаба и интенсивности: «В общем случае, из-за политических, экономических и социальных условий, которые запрещают использование огневой мощи и ведение огня, наблюдается смещение повстанческого конфликта к этапу III, увеличивая тем самым военную силу, которую необходимо применять. В обычном конфликте обычно присутствуют такие факторы, как наличие сил и угроз, но военная сила может быть применена на более поздних этапах конфликта»[8].

Сказанное означает если применить эту закономерность к развитию МО, что сдерживание использования военной силы в конечном счете ведет к ее более масштабному применению. Такой вывод фактически является обоснованием применения военной силы уже на ранних стадиях политического конфликта, предполагая, что ее доля будет постепенно возрастать в системе средств силового воздействия. Это можно представить себе следующим образом.

Это означает, что на каждой ступени эскалации политического конфликта применяемая доля военных средств в этом конфликте увеличивается, заставляя противника рассматривать возрастающую военную угрозу как мотив отказаться от продолжения борьбы. Так, если собственно военно-технические средства и способы, которые применяли США на Украине в 2014–2015 годы увеличивались прежде всего за счет резервов стран-союзников по НАТО (бывших членов ОВД, обладающих ВиВТ), то постепенно наблюдается усиление военного вмешательства собственно США.

Такая стратегия позволяет США менять силовые пропорции в самой системе мер воздействия, что в принципе усиливает процесс развития тех мировых тенденций, которые подталкивают ЛЧЦ к военному конфликту.

В качестве попыток обосновать необходимость применения военной силы на ранних стадиях конфликта используется концепция, которую условно можно назвать «чем, раньше, тем меньше». Эта концепция становится все более реальной и обоснованной по мере исчезновения военно-стратегического равновесия, когда любое военное противодействие было чревато крупномасштабным военным конфликтом. В начале XXI века уже нельзя говорить о военно-стратегическом равновесии между Россией и Западом по очевидным причинам: из всего сложного уравнения такого равновесия осталось только несколько переменных:

– относительное равновесие СЯС;

– относительное равновесие средств ВКО.

Вместе с тем остаткам этого равновесия серьезно угрожают тенденции развития СНВ и глобальной ПРО США, а также ВТО, которые могут привести в конечном счете к тому, что к середине 2020-х годов остатки такого равновесия могут быть уничтожены. Все это делает идею использования военной силы США и Запада не только против третьих стран, но и против России все более привлекательной.

Сказанное в полной мере означает, что по мере продолжения усиления тенденций невоенного и несилового влияния, начавшихся в XX веке, объективно нарастают условия и для активного и масштабного применения насилия, включая военное. Этот вывод важно отметить хотя бы потому, что долгие годы (с конца 70-х гг. XX в.) считалось, что военная сила теряет свое значение по мере усиления других факторов мировой политики. Более того, это положение было положено в основу советской внешней политики и стало официальной догмой в России в 90-е годы XX века, а некоторые представители российской элиты считают так и сегодня.

Стратегический прогноз в среднесрочной и долгосрочной перспективах в этом случае во многом аналогичен результатам исследования современных силовых и несиловых трендов: относительное падение значения военной силы как инструмента внешней политики неизбежно ведет в будущем к усилению мотиваций и возможностей ее использования. Другими словами, будущие сценарии развития МО должны исходить из еще большего усиления вероятности использования военной силы в качестве политического инструмента не только в среднесрочной, но и долгосрочной перспективе.

«Совмещение» мировых тенденций, как метод исследования, может быть достаточно аргументированным для стратегического прогноза, если он сопровождается кроме того и другими факторами (например, анализом развития международных и негосударственных акторов). Поэтому этот метод полезно рассматривать параллельно с другими методами исследования влияния отдельных факторов на формирования МО.

 

[1] Нарышкин С.Е. Вступительное слово // Подберезкин А.И., Мунтян М.А., Харкевич М.В. Долгосрочное прогнозирование сценариев развития военно-политической обстановки: аналит. доклад. – М.: МГИМО (У), 2014. – С. 3.

[2] Мизин В.И. Становление европейской внешнеполитической службы: достижения и сложности: аналитическая записка. – М.: МГИМО (У), 2014. – С. 3.

[3] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 73–78.

[4] Подберезкин А.И. Вероятный сценарий развития международной обстановки после 2021 года. – М.: МГИМО (У), 2015. – С. 13–27.

[5] Сидоров А.Ю., Клейменова Н.Е. История международных отношений. 1918–1939 гг. – М.: Центрполиграф, 2006. – С. 21.

[6] Подберезкин А.И. Третья мировая война против России: введение к исследованию. – М.: МГИМО (У), 2015.

[7] Подберезкин А.И. Сценарий развития международной обстановки после 2021–2022 годов. – М.: МГИМО (У), 2015.

[8] Противопартизанские операции. Полевой устав Армии США FM 90-8. Вашингтон, 1986. 29 VIII. – С. 71.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован