29 марта 2007
2213

Сергей Маркедонов. Выборы в Абхазии: на пути к зрелости

Внутриполитические процессы в de facto государствах постсоветского пространства усложняются от одной избирательной кампании к другой. Это в свою очередь потребует усложнения миротворческой деятельности по разрешению "замороженных конфликтов". Однако нельзя рассматривать постсоветские "breakaway republics" как единый политический феномен вследствие распада СССР. Нужно учитывать и стремительную диверсификацию внутриполитических процессов в каждом конкретном случае.

Фактически можно говорить о формировании двух политических полюсов непризнанных республик. На одном из них будут Абхазия и Нагорный Карабах (НКР). В этих de facto образованиях темы "осажденной крепости" и борьбы с "имперскими происками" так называемых "государств-носителей" (соответственно, Грузии и Азербайджана) более не играют главной роли в предвыборной повестке дня. Гораздо в большей степени жителей Абхазии и Нагорного Карабаха волнует, то какого качества независимость им досталась, и как конвертировать свою политическую "самость" в международное признание и преодоление маргинального статуса. Это вовсе не означает, что политики и граждане этих непризнанных республик утратили привычную с начала 1990-х гг. "бдительность" и избавились от алармизма в оценках Тбилиси и Баку. Просто теперь власть в Сухуми и в Степанакерте уже не может, как это было в начале 1990-х гг. клеймить оппонентов как изменников родины и предателей светлых идеалов независимости. Существующий в Абхазии и НКР консенсус относительно будущего статуса этих непризнанных республик позволяет нынешним политикам - и власти, и оппозиции - сосредоточиться на внутренних проблемах. При этом достаточно жесткая критика оппонентов и ограниченное использование административного ресурса и денег становятся отличительными чертами избирательных кампаний.

Совсем на другом полюсе находятся Южная Осетия и Приднестровье - здесь политика чрезвычайно персонифицирована, а конкуренция рассматривается, как препон для "стабилизации" и "консолидации" общества. Справедливости ради следует отметить, что ситуация в той же Южной Осетии значительно отличается от положения Абхазии и НКР. С точки зрения безопасности Цхинвали находится в намного более сложном положении, чем Сухуми или Степанакерт - здесь и отсутствие сплошной подконтрольной территории, и постоянное военно-политическое давление с грузинской стороны. Если же говорить о Приднестровье, то смирновское "единоначалие" в 2006 г. было в значительной степени обеспечено благодаря "новой таможенной политике" Украины и Молдовы. Без совместной "блокады" Киева и Кишинева популярность бессменного президента ПМР Игоря Смирнова была бы намного меньше. Однако нельзя забывать и другое. Кодорская операция Михаила Саакашвили летом 2006 г. не заставила политическую элиту Абхазии отказаться от достижений "сухумского майдана-2004", свернуть демократические процессы в непризнанной республике, превратить президента Сергея Багапша в "отца Отечества".

Парламентские выборы в Абхазии, прошедшие в марте 2007 г. (первый тур состоялся 4 марта, а второй - две недели спустя), не были признаны ни одним государством и ни одним из влиятельных международных институтов: ООН, НАТО, ОБСЕ, Советом Европы. Однако трудно игнорировать тот факт, что уровень абхазской демократии ничуть не ниже, чем в любой из соседних стран. К тому же, в отличие от Грузии, власти Абхазии не пытались использовать такие "технологии", как перманентная корректировка сроков выборов, но именно это делал Михаил Саакашвили во время подготовки к выборам органов местного самоуправления в 2006 г.

В отличие от Грузии, которая по идее должна выступать примером для "незрелой" Абхазии, абхазские власти не стали совмещать парламентские и президентские выборы. Сегодня, по словам многих авторитетных грузинских политиков (Давида Бердзенишвили и др.) "Национальное движение", т.е. "партия власти" Грузии, практически не имеет шансов на парламентскую победу без такого "паровоза", как Михаил Саакашвили. Как и в случае с "Единой Россией" в РФ, в Грузии "партия власти" не имеет собственного ресурса популярности. Популярность "Национального движения" полностью зависит от фактора Саакашвили, и поэтому в 2008 г. в Грузии пройдут "совмещенные выборы" парламента и главы государства. В Абхазии парламентские выборы играют самостоятельную политическую роль, и они продемонстрировали, что политическое "взросление" в Абхазии продолжилось. В ходе выборов президента непризнанной республики в 2004 г. раскол внутри абхазского общества - не только внутри абхазского этноса, но и внутри всего полиэтничного общества - воспринимался, как шок. Тогда многим в Абхазии это казалось фактором, ослабляющим республику перед "грузинской угрозой". Сегодня многие политики, включая и Сергея Багапша, понимают все прагматическое значение демократической процедуры - без нее путь к возможному признанию будет закрыт раз и навсегда. А значит, выборы не превращаются в обычный "договорной матч".

Абхазия, которую часто обвиняют в копировании российского опыта, не взяла на вооружение российское "ноу-хау" - пропорциональную систему выборов. Каждому непредвзятому политику и эксперту ясно, что партии в Абхазии - скорее, по своей сути клановые структуры, которые трудно четко идентифицировать, поскольку в республике только семейный или только территориальный факторы не играют в формировании кланов решающей роли. Поэтому выборы проводились по мажоритарной системе, поскольку связь народного избранника с конкретным округом и избирателем считается в Абхазии гораздо более важной, нежели партийная принадлежность. Тем паче, что партийные структуры в их современном понимании в республике не сложились. При этом в 17 из 35 округов победитель не был определен в первом туре, что говорит о весьма дозированном применении административного ресурса.

В марте 2007 г. отличие от предыдущих выборов в парламент Абхазии (2002 г.) в первом туре в высший законодательный орган непризнанной республики прошли пять представителей оппозиции - в 2002 г. ни один оппозиционер не стал парламентарием, хотя на места в парламенте претендовало 13 выдвиженцев от оппозиции. В 2002 г. большинство из них было просто не допущено до выборов, снято еще на стадии сбора подписей. По итогам двух туров кампании-2007 всего в парламенте Абхазии будет 7 оппозиционеров. По другим данным оппозицию составят почти треть нынешних парламентариев Абхазии (10 человек). Расхождение в идентификации депутатов нового парламента легко объяснить. Например, во втором туре (18 марта 2007 года) выборов в одном из округов победу одержал известный абхазский правозащитник, герой Абхазии Батал Кобахия. В ходе "сухумского майдана-2004" он немало сделал для победы Сергея Багапша. При этом было бы неверно определять его как креатуру действующей власти, поскольку в период между 2004 и 2007 гг. он не единожды публично выступал с жесткой критикой республиканской администрации.

Конечно, власти в Сухуми использовали административный ресурс. Было бы, по крайней мере, наивно, изображать абхазских лидеров, как бескорыстных поборников демократии. Однако использование админресурса было крайне ограничено, и в целом выборы 2007 г. продемонстрировали позитивную динамику. Например, в новый состав парламента не попали Константин Озган, влиятельная фигура в абхазском истеблишменте, пользовавшийся поддержкой правительства, и предприниматель Беслан Бутба, которого считают главным абхазским "олигархом" - и властная поддержка, и фактор денег не сыграли решающей роли. А в избирательном округе в Эшерах, на въезде в Сухуми, кандидат от "партии власти" не прошел даже во второй тур. Для постсоветского пространства это нонсенс. В случае же с уже упомянутым Баталом Кобахия было принято решение ЦИК республики о признании выборов в его округе недействительными. Однако это решение было обжаловано Кобахия в судебном порядке и удовлетворено в его пользу.

Безусловно, парламент Абхазии имеет существенный этнический перекос. В новом его составе 26 этнических абхазов, три армянина, трое русских, три мегрела. Такие пропорции не совсем адекватно отражают этническую композицию республики, где армянское, грузинское и абхазское население представляют практически равные по численности группы. Однако такие этнические перекосы характерны практически для всех соседних образований, признанных и непризнанных. В парламенте той же НКР нет такого "многоцветия", как в Абхазии - этнократические принципы формирования власти сохраняются в признанной мировым сообществом Грузии, хотя и в меньшей степени, чем в начале 1990-х. Между тем, уже сегодня многие политики и общественные деятели Абхазии все более отчетливо ставят вопрос о строительстве полиэтничного государства и общества. Возможно, это станет следующим этапом "взросления" Абхазии. По крайней мере, без решения проблемы межэтнической гармонии внутренняя стабильность этого de facto государства будет уже в скором будущем вызывать сомнения, ведь абхазы в Абхазия не имеют этнического "контрольного пакета".

Главным итогом выборов в Абхазии станут не только внутрипарламентские "расклады". Выборы-2007 зафиксировали усложнение абхазской внутренней политики. Итоги голосования в очередной раз показали позитивную демократическую динамику, которая, впрочем, вовсе не означает готовности сдаться на милость Тбилиси. Скорее Абхазия демонстрирует уверенное стремление к независимости и строительству собственного государства на основе демократии.



Сергей Маркедонов
Март 29, 2007
http://www.prognosis.ru/news/region/2007/3/29/abkhasia_elections.html


Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован